Личинка йокодзуны.

Хмур лихорадку радостно седлал.

Какойты.

Упоминания сего недостойны даже.

Перечень перчёных печёных печных печёночных перечных печений.

Байховый кирпич, байковый халат, бархатный компот. Байкот (молчит). Кайот (рычит). Тяни (толкай).

Можно.

Желанное нежелание.

Фантомное желание пройти по уже не существующему пути саднило пальцы. Хмуру было мятно.

Поджарая овчарка, подпольная овчинка. Выдели выделку, выправи прикус: привкус уксусный от укуса въелся.

Леденцовый лёд.

Кому суби?

Хмур разогретое масло в чёрно-белый режим перевёл, а после старательно вымыл Панде загривок: уложить наконец-то шерсть.

Осень — это как будто дышит лошадь.

Осень осеняет.

Фотохмур.

Тучи тучные под ногами.

Перепаять клеммы, передоказать леммы. Всё по-взрослому.

«Необоснованность неуместна. Хочешь не по правилам? Мотивируй. Нужно вне регламента? Аргументируй. А иначе можешь приписать точку к любому из слов и смело самовычёркиваться», — промолчал Хмур.

Была быль, стала сталь, потом пыль.

Ежесекундная терапия. Жечь легко — не обжечься сложно. Видишь слова? А они молчат.

Синица с жёлтым животом; а ещё бывает так, что жёлто внутри живота, и как иголочками колет где-то в висках. Хмур штормил себя на краю пропасти.

Страшно.

Через буквы чуять.

Сов падения совпали: пали пёрышками птички, «пли» для пушек прозвучало.

Пристрелить трагичность контрольно и в лоб. Два раза.

Конструктивная нежность на расстоянии вытянутой руки.

Хмур стрелял наугад: пусть не яблочно, да хотя бы рисунок дырочек на картонной мишени виден будет.

Йокодзуны под ложечкой, грифоновы крылья под лопаткой.

Прихоть хотеть.

Свободу закрылкам!

Сошлись, свиделись, свелись, срослись, спаялись. Свили общность. Съели соли. Стали сильны. Стали слишком много стало. Строчки, ссоры. Слова сырые, буквы слепые. Стынет общность, сохнет нежность. Сорвали пломбу, сверяли байты, да промахнулись. Сердце тоже на букву «с».

Непрофильное использование активов приводит к понижению тонуса и исчезновению куража.

Концептуальная раскладка «мёд»/«дёготь» потеряла свою актуальность: этой осенью Хмур решил приобрести что-то посвежее. «Мёд сладкий»/«мёд горький» — чем не полноценная система представления реальности?

Хмур пшенично крошил тарельчатый патиссон: был обед.

Инфразлой.

Убить опарыша.

Хмур завтракал нефтью.

Мармелад цвета флага какой страны вы предпочитаете в это время дня?

Утро вкуса коньяка с видом на море.

Жить изнутри самолёта на вечном взлёте.

Хмур выключил лето.

Ушки и усики.

Кофр.

Жевал смоляные шишки, сжигал осторожно мостик, снижал повседневный градус, желал хоть немного моря (до моря было недолго, песок был холодный и добрый), сжижал постепенно жалость: Хмур жил-поживал и боле ничто не коптилось в мозге.

Печёной печёночной печалью угощал Хмур собственное нутро.

Эфир маслянисто молчал.

Сытый асфальт.

Неутолимы мысли: Хмур браконьерским динамитом глушил живность эту в своём мозгу, да без толку. Видишь необратимость? А она обратима.

Разговоры с добавлением лактозы.